Ваша корзина пуста

8 августа

УСКОВА: Добрый вечер, дорогие друзья. Сегодня в студии я – Ольга Ускова, и мой партнер – Андрей Черногоров. Андрей, добрый вечер.

ЧЕРНОГОРОВ: Добрый вечер.

УСКОВА: У нас, наверное, последняя зимняя программа, зима кончается, слава богу.

ЧЕРНОГОРОВ: Мы официально положили ей конец.

УСКОВА: Ну, нет, еще завтра. У нас же високосный год. Так что дело к весне. Мужской день тоже позади, впереди у нас женский день. И у нас сегодня очень интимная программа, это будет программа про интим. У нас сегодня в гостях президент компании «Красная линия» Алексей Юрьевич Баклан. Добрый вечер, Алексей.

БАКЛАН: Добрый вечер.

УСКОВА: Ну, Алексей, вы знаете наши правила. У вас сейчас будет четыре минуты свободы. Вы рассказываете в совершенно свободном режиме все, что вы хотите рассказать о себе, все, что вы считаете, характеризует вас, ваш бизнес, что вы хотите поведать. Мы не вмешиваемся и не пристаем к вам. Говорите, четыре минуты ваши.

БАКЛАН: Ну, сначала мне очень хотелось бы поблагодарить вас, что пригласили сюда, и даже не за то, что мне удастся во время этой передачи несколько раз произнести слово «Красная линия», что, в общем-то, тоже важно, конечно. Поблагодарить хотелось за то, что... Поскольку я не являюсь публичным человеком, если буду говорить немножко коряво, вы меня простите. Я просто немножко задумался: ну, хорошо, вот меня будут интервьюировать, и что же мне говорить, что является важным. И вдруг я подумал, что самым главным, наверное, является то, что я уже 20 лет с удовольствием хожу на работу. Хожу на работу к 9 утра, ухожу, когда нужно, скажем. И это, наверное, самое большое счастье.

УСКОВА: А когда нужно?

БАКЛАН: Когда можно или когда хочется.

УСКОВА: Бывает, когда за полночь?

БАКЛАН: Нет, нет, нет. У нас очень консервативная компания, я думаю, что самое позднее в 20 часов, может быть, в 21. Позже – нет, все успеваем.
Второе, что, наверное, важно, что за эти 20 лет абсолютно пропало чувство зависти. Вы знаете, это странно. Потом я начал даже вспоминать, вообще была у меня когда-нибудь зависть. Наверное, была, у каждого из нас когда-то это просыпается. И это тоже очень важно. Ну, вот это такие важные вещи, за что я вам благодарен, потому что заставили меня задуматься.

Ну и, наверное, будет интересно радиослушателям, как всегда вот, потому что и мне это интересно, как создается компания, что делается, как это все получается, как это делать. Ну, компании уже почти 20 лет, компания создана в 1993 году. Как она создавалась? Ну, времена были сложные, кто из слушателей их помнит, кто-то – нет.

УСКОВА: Кто-то только родился, да.

БАКЛАН: Да. Кто-то только родился, и уже занимается делом. Времена были сложные, магазины были пустые, работы, в общем-то, не было. Я приехал к тому времени из Узбекистана, я там работал после института три года на таких...

УСКОВА: Ну, те, кто не знает, слушатели, дело в том, что нас распределяли. Мы после института не имели возможности сами выбирать работу, мы попадали по распределению. И в Узбекистан, я так понимаю, вы попали, потому что вы заканчивали Гидромелиоративный институт?
БАКЛАН: Да, по специальности я инженер-гидротехник. Но меня туда не распределили.

УСКОВА: Нет, вы сами поехали?

БАКЛАН: Мне посоветовали. Потому что очень много знакомых семьи, и моя мама, работали в этой системе. И чтобы сделать хорошую карьеру, нужно было, как всегда, вступить в партию, поработать на стройке века, и тогда можно было бы уехать, наверное, за границу, получать какую-то долларовую зарплату. Потому что тогда Советский Союз очень много строил в Азии, в Северной Африке и так далее.

УСКОВА: Ну, за границей, так это Иран какой-нибудь был бы, Ирак.

ЧЕРНОГОРОВ: Вьетнам.

БАКЛАН: В основном Сирия, Ирак, Йемен, очень много стран, где работали русские специалисты, и многие, по-моему, даже там и остались. Ну, отработав три года и увидев, что все разрушено, больше не существует фактически этой страны и наступает некий капитализм, вернулся в Москву...

УСКОВА: А страшно было в Узбекистане в 1992-м?

БАКЛАН: Нет, нет, нет, ничего страшного, нет.

УСКОВА: Не стреляли, голода не было, ничего не было?

БАКЛАН: Нет-нет. Я жил и работал в Кашкадарьинской области, город Талимарджан. Никто это название не знает, наверное, из слушателей.

УСКОВА: Ну, я точно не знаю.

БАКЛАН: Может быть, кто-то знает, но я думаю, что там меньше процента людей. Там строилась большая ГРЭС и я, как гидротехник, работал на объектах для охлаждения ГЭС – насосные станции, бассейны, всякие каналы и так далее, и так далее. Но, вернувшись в Москву, обнаружил, что работу найти трудно, то, что предлагается – очень низкая зарплата, на которую жить нельзя. Начал что-то искать. И вот как-то автоматически, сейчас уже даже трудно вспомнить, какая-то торговля как всегда. Что было тогда делать? Торговать.

УСКОВА: Ну да, кто-то шел на рынок, стоять с тем, что было.

БАКЛАН: Да, да, да. Вот все началось с какой-то торговли, шаг за шагом, подвернулись какие-то сделки с зубной пастой, скажем, которой тоже в магазинах не было. Ну, не было, в общем, ничего, в том числе и зубной пасты. Вот отсюда все и началось. Постепенно это из какой-то частной деятельности превратилось в компанию, меня пригласил, я очень благодарен моему первому партнеру, мы с ним проработали, наверное, полгода. У меня все очень хорошо получалось, так, что он потом сказал: «Знаешь, я не хочу быть твоим партнером, потому что ты какой-то очень активный». Ну, в общем, мы расстались с ним.

УСКОВА: Как его зовут-то? Давайте ему привет передадим.

БАКЛАН: Зовут его Борис. Мы с ним расстались. Но к этому времени уже были какие-то связи, и как-то я уже за эти полгода стал заметен на этом, в общем, тогда небольшом московском рынке зубной пасты. Меня пригласили, вы, наверное, помните, была такая компания «Довгань».

УСКОВА: Конечно, конечно.

БАКЛАН: Была такая компания «Ликомп» там. Вот я работал в компании «Ликомп», потом мы объединились с компанией «Довгань».

УСКОВА: «Довгань» – это же водка.

ЧЕРНОГОРОВ: Это целый холдинг был.

БАКЛАН: Очень хороший был бизнес, была очень хорошая идея – сделать под одним брендом много качественных товаров. Тем более что был какой-то вообще еще дефицит, он продолжался еще, товаров. В начале, по крайней мере, этой деятельности. И компания «Довгань», наверное, одна из первых русских компаний, которая запустила мощные рекламные проекты, шоу на телевидении, всякие розыгрыши. Ну, идея была шикарная. Потом, видимо, владельцу это все надоело, он все это бросил.

ЧЕРНОГОРОВ: Пошел в политику.

БАКЛАН: Да. Ну, чем занимался, в общем, я, и чем занималась моя компания – было отдельно. Мы занимались косметикой. Мы начинали с зубной пасты, потом начали продавать всякие шампуни. В основном бизнес у нас был с болгарскими продуктами, потому что они были очень доступные. И исторически все эти каналы были налажены, в Москве присутствовали представительства болгарских этих компаний. В общем, занимались болгарской косметикой. Через два года после этого начали заниматься дистрибуцией итальянской косметики «Cliven», и до сих пор ей занимаемся. Ну, наверное, в 2000 году мы решили, а почему бы нам не попробовать самим производить косметику.

УСКОВА: Это было связано...

ЧЕРНОГОРОВ: Вот это на самом деле очень такое серьезное решение.

УСКОВА: Да, почему вы так решили? Это изменение жизни же. Вот до этого дистрибутор, торговый дом.

ЧЕРНОГОРОВ: И никаких активов, не за что взяться фактически. Ну там некоторый оборот, но...

БАКЛАН: Ну, надо честно сказать, что мы, в общем-то, неплохо зарабатывали, в свое время мы неплохо зарабатывали, обороты были достаточно приличные для того времени. И поскольку в России просто исторически этой продукции косметической, ее не хватало, потому что по СЭВ, ну, кто помнит, знаете, это Совет экономической взаимопомощи, косметику, большую часть косметики для России производила, например, Болгария. Часть производила Польша. Было распределение между странами восточного блока. И в 90-х годах еще все это хорошо чувствовалось, потому что мощности в России были еще недостаточны, чтобы покрыть всю страну. Сейчас, конечно...

ЧЕРНОГОРОВ: А импортная косметика? Я так понимаю, что к этому моменту, к 2002 году на рынке вовсю чувствовалось присутствие западных брендов гигантских, «Procter & Gamble» и так далее. Да?

БАКЛАН: Нет, мы возили очень много продукции из Болгарии, и потом рынок начал насыщаться к концу 90-х годов. Рынок начал насыщаться, и цены начали снижаться, и начала снижаться маржа на продукцию. В частности, она начала быстро очень снижаться на шампунь. Тогда было принято решение... И получалось иногда так, что транспорт из Болгарии стоил половину стоимости груза, и это убивало прибыльность бизнеса. И отсюда было чисто экономическое решение – перенести производство...

УСКОВА: Толчок – это транспортные издержки?

БАКЛАН: Да, это просто снижение себестоимости продукта. Поскольку есть каналы сбыта, людям очень нравится этот продукт, продаем очень большие количества, но маржа падает, потому что рынок начал насыщаться.

УСКОВА: У вас на руках были точки сбыта. Сколько было точек сбыта, так вот приблизительно по стране?

БАКЛАН: У нас не точек сбыта, у нас была дистрибуция по всей стране. Дистрибуция, она не бывает локальной.

УСКОВА: Через дилеров.

БАКЛАН: Да, мы до сих пор продаем через...

УСКОВА: А сколько большая сеть, дилеров сколько, сколько партнеров?

БАКЛАН: Фактически мы покрываем до сих пор всю страну, иначе нельзя. Мы всю страну покрывали уже лет 15 назад.

УСКОВА: Ну, сколько, это 50 компаний, 100 компаний, 200 компаний?

БАКЛАН: Ну, 50.

УСКОВА: Они не меняются, это постоянные?

БАКЛАН: Костяк постоянный этих компаний, это тоже очень большая ценность, которую мы имеем. Это дистрибуторы, которые... Многие из них работают с нами 15-20 лет.

УСКОВА: Это отношения семейные такие.

БАКЛАН: Это уже фактически друзья, это уже не столько дистрибуторы, сколько друзья.

УСКОВА: У вас на руках концы, у вас некоторый капитал был собран к этому моменту, и вы принимаете решение о том, что пытаемся скинуть часть затрат по доставке и наладить собственную производственную линию. При этом про само производство вы что-то понимали в этот момент?

БАКЛАН: Нет, ничего не понимал. И для этого мы вступили в партнерство, условно скажем, 50 на 50, с болгарской компанией, продукцию которой до этого мы лет восемь просто продавали в России. Мы сделали с ними совместный проект, подыскали...

УСКОВА: Их были инженеры, с их стороны?

БАКЛАН: Да, да, технологии, рецептуры, все давали они. Но начинали, поскольку с очень простого, там не было ничего сложного, шампунь – продукт... Ну, базовая его рецептура, она не является сложной.

УСКОВА: А какая, кстати, базовая? Мне всегда интересно, чем мы моем голову.

БАКЛАН: Не скажу.

УСКОВА: Ну, это безопасно?

БАКЛАН: Это абсолютно безопасно. И более того, может быть, потом еще упомяну, что дальше будет становиться все еще безопаснее, потому что рынок должен куда-то двигаться, тренды должны какие-то быть. И следующий тренд, который, наверное, будет в ближайшие годы – это просто безопасность абсолютная.

УСКОВА: Это переход на репейное мыло.

БАКЛАН: Ну, что-то там вообще просто натуральное. Я не очень силен в технологиях, поэтому, может быть, не на все вопросы тут смогу ответить.

ЧЕРНОГОРОВ: А ингредиенты тоже закупались в Болгарии или нет?

УСКОВА: Сырье болгарское?

БАКЛАН: Нет, сырье, основное сырье, оно... В общем, есть несколько мировых компаний, которые его поставляют. Это поверхностно-активные вещества, которые отвечают за пенообразование, если речь идет о шампунях. Ну, и вообще примерно до сих пор 80% сырья для косметической промышленности, примерно, грубо, не могу сказать совершенно точных цифр, это все импортируется сюда.

УСКОВА: А откуда?

БАКЛАН: Со всего мира импортируется.

УСКОВА: Ну, есть какие-то точки там, Италия, Франция или, наоборот, третий мир, это Вьетнам?

БАКЛАН: Есть, есть, есть. Это и Германия, это и Япония, и Китай, и Франция, очень много стран. Потому что там есть свое исторически мировое разделение труда, и есть некоторые виды сырья, которые требуют непрерывного производства. Это очень дорогое оборудование, очень дорогие заводы, которые построить все не могут просто.

ЧЕРНОГОРОВ: А сколько ингредиентов нужно для производства одного шампуня? Вот из скольких мест нужно произвести закупку?

БАКЛАН: Все зависит... Не надо много мест, потому что дистрибуцией сырья в России занимаются отдельные компании. Мы как производители не покупаем их напрямую.

УСКОВА: А, конструктор собирается такой на заводе, да?

БАКЛАН: Да, да.

УСКОВА: Вы набираете полуфабрикаты, а завод просто занимается упаковкой.

БАКЛАН: Завод называется смешиванием.

УСКОВА: Смешиванием и упаковкой.

БАКЛАН: Да.

УСКОВА: Понятно. Теперь давайте немножко про завод. Потому что у вас такое замечательное место, вот Одинцово... Вот если Иваново ассоциируется с городом невест, то... Так я просто более юным слушателям расскажу, что Одинцово у нас ассоциировалось с изделием номер два.

ЧЕРНОГОРОВ: Я даже не знаю, что это такое.

УСКОВА: Изделие номер два?

ЧЕРНОГОРОВ: Да.

УСКОВА: Счастливый мальчик. Дело в том, что когда я была как ты, то в стране не было презервативов. И это была большая проблема.

ЧЕРНОГОРОВ: А вот демографический рост зато.

УСКОВА: Да не было демографического роста, был рост абортов. Как не хотели рожать, так и не рожали, это просто портилось здоровье женщин. Как бы это называлось изделие номер два. И производилась довольно грубая такая штука, которая называлась советским презервативом, и она производилась как раз в Одинцово. Это называлось Баковский завод резиновых изделий. Он производил там какое-то... Он был монополистом в стране, и все мы знали это Одинцово по этой упаковочке. Там не было никаких выборов – с усиками, без усиков, ароматизированные. Были вот эти резинки, которые еще рвались, ко всему прочему, безобразно. И это...

Кстати, он был открыт Берией. Берия был любитель этого дела, знатоком этого дела, и открыт он был Берией в 1936 году. Так вот, в 2002 году проекту Берии был положен конец нашим замечательным гостем. Алексей, расскажите, пожалуйста.

БАКЛАН: Ну нет, мы конец никакой там не делали, должен оправдаться. Фактически уже большая часть завода находилась в руках независимой компании, которая как-то его там получила, сам завод фактически это был один большой цех. Ну, там история такая. Был один цех, который в свое время, наверное, когда его открывал Берия, был очень современен.

Но в конце 90-х годов это было, скажем, помещение, два помещения по 1,5 тысячи квадратных метров, которые... Там было как в фильме ужасов, какие-то машины, какие-то цепи едут. Вот представьте, 1,5 тысячи квадратных метров, и вот какие-то такие штуки страшные, какие-то двигатели, что-то куда-то макается. Это было ужасно. Мы сначала честно сказали... Ну что, посмотрели, есть ли у этого предприятия какое-то будущее, посмотрели их реализацию, просто оценили ситуацию на этом заводе. Но она была абсолютно убыточная. Принадлежало оно некоему банку вообще уже.

УСКОВА: А, они уже за долги его забрали.

БАКЛАН: Самое предприятие уже не было собственником. Мы сначала сказали: «Хорошо, мы такие люди, мы давайте попробуем это все сделать, резапуск такой сделать, рестарт этого завода». Половину оборудования, скажем, одну линию убрали, в нем разместили производство шампуня. Вторую половину решили реконструировать. Но когда начали в этом глубоко копаться, ну, оказалась история почти здесь нереальная. И до сих пор здесь... И вряд ли когда-то здесь будут производить, потому что там есть какие-то процессы, например, вулканизация этого продукта. Это обычная какая-то железка, такой палец, он макается в эту резину, потом вытаскивается, и он едет на вулканизацию, где его обдувают паром, что-то такое, потом снимают, вот он готовый. Потом его упаковывают.

Я, чтобы пройти все до конца, послал специалиста, бывшего директора этого завода, сказал: «Давай, съезди». Вот где их производят? Их производят где-то в Индонезии, в Таиланде. Он поехал туда в командировку, чтобы попытаться...

УСКОВА: Посмотри, как это выглядит, да.

БАКЛАН: Да, как это выглядит. Поскольку сырье тоже идет оттуда, этот каучук, условно. Эти поставщики сырья, они организовали эту экспедицию, посмотреть, как все это производится. Он вернулся и сказал: «Забудем». Потому что, представьте себе, это в то время еще как-то можно было какую-то экономику сделать, но сейчас это должны быть какие-то совершенно экономичные, высокопроизводительные машины. Я думаю, что они вообще уникальные, их очень дорого... Но и нет смысла. Почему? Самое главное это температура. Они там... Там всегда плюс 30, и фактически там чуть ли не в естественной среде эта вулканизация происходит. 
Нам, чтобы зимой производить, представляете, в минус 25 надо греть вообще это все помещение, и вот эту финтюльку надо вулканизировать. Это, конечно, катастрофа. Поэтому отказались на тот момент, несмотря на то, что тогда еще электроэнергия и отопление не так дорого стоило, но уже было понятно, что это нереально производить. Ну и, в общем-то, все это в металлолом вывезли.

УСКОВА: А жалко, кстати, надо было оставить в музее...

БАКЛАН: Очень жалко.

УСКОВА: Нет, не производство жалко. Надо было это самое, в музее оставить это производство. Это же такой был бы аттракцион, я пошла бы посмотрела.

ЧЕРНОГОРОВ: Сейчас, наверное, у нас такая мода на винтаж, можно было продавать резиновые изделия как винтажные аксессуары.

БАКЛАН: Там фильм про Робокопа надо было снимать, потому что там шел пар везде, какие-то искры, не знаю, что-то происходило.

ЧЕРНОГОРОВ: Алексей, скажите, а почему было принято решение покупать завод, хотя, по сути, покупалось просто помещение? Почему нельзя было возвести завод где-то там, не знаю, за пределами МКАД, просто сараи и там уже все с нуля собирать?

БАКЛАН: Знаете, тогда у нас у всех еще не было большого опыта, мы были просто дистрибуторы, торгаши, грубо скажем. Мы просто торговали продукцией, привезенной откуда-то из Италии.

УСКОВА: Купцы первой гильдии. Ну, зачем торгаши? Некрасиво.

БАКЛАН: Купцы были. И, конечно, никакого образования в этом смысле, ни опыта, ничего не было. Поэтому поступило некое предложение, что есть возможность приобрести или... Сначала мы вообще взяли просто в аренду, и думали, может быть, надо строить. Сначала взяли в аренду, потом собственники пришли к нам и сказали: «Может быть, вы это купите?» Мы сначала купили одно здание – 3 тысячи квадратных метров, потом второе – 7 тысяч...

УСКОВА: Представляешь, сколько сейчас стоит здание в Одинцово? Это даже если просто никакой парфюмерии не производить...

ЧЕРНОГОРОВ: Бизнес центр там открыть.

УСКОВА: У вас там просто золотая земля сейчас.

БАКЛАН: Ну, не знаю, сейчас с недвижимостью как-то пока не очень, по-моему...

ЧЕРНОГОРОВ: Вы считаете альтернативные издержки использования этого помещения?

БАКЛАН: Надо понять, что у нас этих квадратных метров очень много. Поскольку, когда ты начинаешь производить, тебе сразу нужно много складов для хранения сырья, упаковки, готовой продукции. Когда ты дистрибутор, ты можешь поддерживать только оперативно. Поэтому реально там больше 40 тысяч квадратных метров площадей, которые заняты под производство, хранение, офисы и так далее, и так далее.

УСКОВА: Ну, хорошо, Алексей, вот вы решили производить. И вы сделали нишевое производство. Все-таки интимная гигиена, интимная косметика – это очень нишевое производство. И «Cliven» в свое время не то, что много продавал. Почему вы рискнули вот так с «Красной линией»? Это вам музыка навеяла, бериевское прошлое интимную тему, или у вас какие-то другие были соображения?

БАКЛАН: Ну, это было хорошее решение тогда. Сейчас я понимаю, что это было хорошее решение. Но и тогда уже было понятно, потому что вы помните, вот уже конец 90-х годов, я уже говорил, рынок начал наполняться. И когда сюда пришли, начали приходить и пришли уже большие западные компании, уже было понятно. Мы очень много разговаривали с разными консультантами, с маркетологами, и было ясно, что нужно брать какую-то нишу. Если ты идешь в очень большую категорию, то тебе потом тяжело будет с ней биться в этой категории. Нужно найти какую-то базу, нишу, а потом вокруг нее развиваться. Более того, мы продавали и очень успешно мыло для интимной гигиены «Cliven» итальянское. И оно, вот это очень интересно, оно само себя продавало, поскольку рынок был пустой. И вы знаете, что до сих пор большие западные компании этим не очень интересуются.

УСКОВА: А есть разница между интимным мылом и обычным мылом?

БАКЛАН: Есть, да. Оно более гипоалергенно...

УСКОВА: Там какая-то инновационность присутствует во всем этом?

БАКЛАН: Это нужно с технологами больше, я тут не буду сейчас говорить...

ЧЕРНОГОРОВ: Но маркетинг четкий.

УСКОВА: Леша, да, вы вообще... Я тогда за вами следила, я была очень удивлена. Сначала решила, что «Красная линия» это западники, по объему рекламы, потом я поняла, что это россияне, и офигенно рискуют. Вы очень много денег тогда вложили именно в рекламное продвижение. Это было посчитано или вам просто повезло в очередной раз?

БАКЛАН: Знаете, что у нас плохо сейчас? Чем мы отличаемся вообще от западных компаний? У нас маленькие горизонты, мы думаем недалеко, к сожалению, потому что у нас все время меняется ситуация. То кризис, то выходит какой-то закон и так далее, и так далее. Все делалось пошагово. Мы попробовали какое-то рекламное движение, инвестировали туда, получилось. Потом сделали второй шаг, скажем, чуть больше. И все шло очень поступательно.

ЧЕРНОГОРОВ: А как вы определили, что получилось, можете рассказать? На самом деле очень интересно, потому что определение рекламного бюджета всегда в бизнесе это такой очень метафизический вопрос. Сколько денег отдать на рекламу. Ну, давайте на этот вопрос ответим...

УСКОВА: После рекламы!

ЧЕРНОГОРОВ: Да, собственно, после рекламы. Через минуту буквально мы вернемся в студию.

ЧЕРНОГОРОВ: Ну, как и обещали, реклама была недолгая. У нас в гостях по-прежнему Алексей Баклан, президент компании «Красная линия», российский косметический бренд. Телефон нашего эфира – 65-10-996. Вопросы также приветствуются через сайт – finam.fm. Мы лучшие из них будем зачитывать. Пожалуйста, подключайтесь к нашей дискуссии. Ну, мы до рекламы подвисли на вопросе о том, как вы определили размер вашего бюджета. Ваш первый успех...

УСКОВА: Как вы решили, что он окупился, почему вы решили, что он окупился?

БАКЛАН: Финансовый директор сказал.

ЧЕРНОГОРОВ: А почему он был уверен, что это именно реклама, а не что-то другое?

БАКЛАН: Ну, мы же до этого имели какую-то историю без рекламы, и с рекламой. И сегодня, и вы это прекрасно тоже знаете, и радиослушатели знают, реклама это очень сильная вещь. Особенно в косметике без нее...

УСКОВА: Леша, я вот считала тогда за вами, мне просто было интересно. Мы в бизнесе, мы смотрим за рекламными кампаниями. У меня получилось порядка 10% от оборота, не меньше. Столько денег ушло?

БАКЛАН: Мы никогда не считали в процентах. Нет, мы, конечно, это считали, но для нас это не было главное. Во-первых, еще раз скажу то, что я говорил в начале. Мы очень консервативны. Наши дистрибуторы работают с нами много лет, основной костяк дистрибуторов. Я уже говорил, мы друзья. Финансовый директор компании, генеральный директор компании, они работают с первого дня образования компании. У нас очень низкая текучесть. Рекламное агентство, переходим к рекламе, рекламное агентство у нас было одно в жизни.

УСКОВА: А какое, можете назвать?

БАКЛАН: «Арт-Ком», компания «Арт-Ком». Очень интересная история, владелец этой компании Алексей Пугачев, он, к сожалению, два года назад ушел из жизни, сейчас его компанию возглавляет его сын, очень талантливый парень, Ваня. Поэтому мы работаем с одной компанией всю историю, когда мы даем рекламу. Я думаю...

УСКОВА: Вы родные, вы друг друга знаете насквозь там, да?

БАКЛАН: Да. И поэтому владельцы и руководители рекламного агентства знают нашу экономику и они заинтересованы получать бюджеты, потому что это их бизнес. Более того, поскольку сейчас все открыто, настолько мы близки с этим рекламным агентством, что они сами видят результат. И они всегда думают и предлагают нам, потому что мы там не тратим деньги, мы покупаем контакты с нашим покупателем, с нашей целевой аудиторией. Поэтому тут не деньги важны. Можно истратить меньше денег, но не получить результата вообще. Больше – лишнее. И вот эта золотая середина, она... Ну, очень сложно.

УСКОВА: Вы говорите, если перефразировать, как я понимаю, вы говорите о том, что команда – самое главное.

БАКЛАН: Самое главное – люди.

УСКОВА: Что вы собрали вокруг себя в виде подрядчиков и собственных работников некоторую команду, которая стабильна, и она обеспечивает движение вперед. Скажите, когда все довольно долго вместе, возникает ощущение замыленного глаза. У вас... Мир-то вокруг меняется со скоростью...

ЧЕРНОГОРОВ: Возникают более динамичные команды, которые приходят с чем-то новым, взрывают какую-то нишу.

УСКОВА: Вот как вы здесь компромисс находите?

БАКЛАН: Ну, раз такое бывает, оно, конечно, бывает и у нас, и в нашей компании. Периодически мы имеем некий успех, имеем некие неудачи. И сейчас, конечно, много факторов возникает на рынке косметическом, я думаю, что и на других рынках, поскольку очень много похожего есть, когда мы чувствуем, что где-то, как вы говорите, замылился глаз, чего-то не успеваем, что-то пропустили. Ну, принимаем решение, берем людей свежих в компанию. Это в основном, конечно, люди маркетинга. Этот отдел очень важный. Поэтому...

ЧЕРНОГОРОВ: А сколько людей у вас сейчас работает?

БАКЛАН: Вообще в компании? Больше 600 человек работает. Ну, вместе с производствами.

ЧЕРНОГОРОВ: А средний возраст этих людей, и средний стаж работы примерно какой?

БАКЛАН: В производстве, конечно, текучесть больше, поскольку работа... Достаточно много физической работы, соответственно, там есть какая-то текучесть. А так костяк в основном, я думаю, что в администрации компании, то, что коммерческий отдел, маркетинг, финансовый отдел, ну, достаточно устойчивый коллектив, я думаю.

УСКОВА: Леша, вы знаете, я вот очень удивилась, когда обнаружила, что вы совмещаете в своем проекте и производство, и дистрибуцию. Вы как бы продаете и свое, и чужое, и конкурирующее. А это абсолютно разные схемы жизни и продаж. Вот каким образом вам удается это совмещать? И это хорошо, или вы будете отходить от этого в какую-то сторону? Вот расскажите немножко.

БАКЛАН: Ну, это просто бизнес. И то, что выгодно, мы продолжаем делать, то, что не выгодно, мы не делаем. История очень простая. Например, сейчас мы ничего не покупаем из Болгарии, а, скажем, 15-20 лет назад это для нас был основной бизнес. Все трансформируется постепенно. Что произошло? Мы продавали очень много зубной пасты, очень много шампуня и очень много краски для волос. Более того, в создании бренда «Фара», например, такой краски, мы участвовали вместе с поставщиком. Мы вместе финансировали рекламную компанию, мы в свое время ее тоже продвигали через рекламу. Это было, правда, очень давно.

На каком-то этапе зубные пасты, фактически продажи снизились, ничего мы не могли делать, производитель не захотел инвестировать. Мы тоже не стали, потому что там низкая рентабельность, невозможно инвестировать там в рекламу. Шампуни, я уже сказал, рынок начал уплотняться, это рынок самый зажатый, где 80-90% это западные компании шампуней в России, в денежном выражении, скажем так.

ЧЕРНОГОРОВ: Интересно, почему именно в шампунях?

УСКОВА: Ну, привычка такая.

БАКЛАН: История, да. Они пришли, они уже имели много лет опыта.

УСКОВА: Очень важная инвестиция в салоны, в парикмахерские. Это вот работа...

БАКЛАН: Поэтому как это трансформировалось? Например, мы договорились с этим болгарским производителем и приобрели у него этот бренд «Фара», краски для волос. И два года назад мы начали производить краску для волос на своем предприятии.

ЧЕРНОГОРОВ: Под этим же брендом.

БАКЛАН: Под этим же брендом, да. И в прошлом году, это, может быть, не было так заметно, как реклама «Красной линии», поскольку там немножечко целевая аудитория в краске очень четкая – это женщины определенного возраста и так далее, и так далее. «Красная линия», она более размыта, охватывает большую сферу. В прошлом году начали рекламную кампанию на краску для волос. В этом году тоже со следующего месяца начинается рекламная кампания на рекламном телевидении краски для волос «Фара».

УСКОВА: Леша, а вот скажите, пожалуйста, ведь это очень такой момент... Если вот женщина покрасилась вашей краской и стала лысая, потому что там дозировка это самое. Ведь это как лекарство. Как вы выдерживаете производство, контроль качества у вас, сертификаты? Это как медицина же.

БАКЛАН: Да, да. Контроль качества. Во-первых, мы сертифицированы по международному стандарту ISO-9001, сертифицированы уже... Вот я себе записал с какого года, не помню... Ну, уже очень давно все это произошло. А, в 2003 году, почти десять лет назад мы сертифицировались. И каждый год мы...

УСКОВА: Они вас каждый год проверяют?

БАКЛАН: Каждый год проверяют. Более того, поскольку мы экспортируем, пусть небольшие количества, например, в Эстонию, Латвию, Литву, этой продукции, то оттуда приезжают аудиторы, которые нас сертифицируют в соответствии с европейскими директивами здесь. Конечно, получаем иногда и замечания, исправляем. Обычная такая рабочая ситуация.

Поэтому производство, оно все время прослеживается и контролируется. Поскольку мы очень много контактируем, в том числе, и с западными компаниями, и с сетями магазинов, здесь с западными сетями, ну, на предмет, например, возможности контрактного производства, то тоже проходим постоянно аудит разных наших возможных клиентов существующих и возможных, потенциальных. Поэтому контроль, конечно, очень жесткий. И тут я должен сказать, что мы этому уделяем сами даже большое значение, потому что... Вы правильно сказали, можно потерять за один день все. Потому что репутация – это самая главная вещь, которая существует.

ЧЕРНОГОРОВ: Как с соками «Инвайт» тогда было.

БАКЛАН: Это бывает со всеми.

ЧЕРНОГОРОВ: Хорошо. Вот вопрос: государство как-то в эту отрасль вмешивается с точки зрения контроля, лицензирования, проверок? Онищенко над вами реет?

БАКЛАН: Нет, нет, нет. Не знаю, мы не имеем никаких особых проблем. Этот бизнес почему-то как-то государство никогда особо не интересовал. Кстати, очень жаль, поскольку нет и протекции. С одной стороны, нет никакого давления на бизнес, но нет и протекции.

ЧЕРНОГОРОВ: Вот, кстати, очень важный вопрос. Потому что если мы берем, допустим, парфюмерную отрасль... У вас есть парфюмерные бренды?

БАКЛАН: Нет.

ЧЕРНОГОРОВ: Потому что там тесно связано с алкогольным регулированием по импорту.

БАКЛАН: Там где слово «спирт» мы не дотрагиваемся.

ЧЕРНОГОРОВ: Вот об этом речь, да. А здесь никаких протекционистских мер не существует для наших производителей, или нет?

БАКЛАН: К сожалению, нет особых. Как это можно сказать? Это можно в сравнении. Мы работаем с Польшей очень активно и с Болгарией много работаем. У нас с Болгарией вообще большая история, у нас там есть даже маленькое предприятие в Болгарии, которое выпускает продукцию под местным брендом, называется «Билка», что в переводе «трава». У нас нельзя «трава» назвать.

УСКОВА: Почему? Наоборот, я думаю...

БАКЛАН: Переводится прямо «травки». У нас это как-то... По-болгарски называется «Билка». Продаем в основном в аптеках. И, поскольку сами там присутствуем, видим, как развивается косметическая отрасль. Поскольку когда болгары потеряли, например, русский рынок, это были огромные количества, какие-то невероятные количества зубной пасты, краски для волос... И, возвращаясь к краске. Вот вы сказали о качестве. Болгария всегда делала краску для волос в России, здесь были свои предприятия, которые делали, но основная часть везлась болгарской продукции. 
Даже сейчас нет этих марок на рынке фактически... Например, краска «Импрессия» – ее фактически нет в России, но если посмотреть исследования «Gallup» качественные (знание марки, потребление, лояльность), она присутствует до сих пор, несмотря даже на то, что ее нет. Потому что очень много особенно взрослых женщин, они помнят эту краску и ей пользовались. Поэтому история и традиции производства этой краски, они пришли из Болгарии, поскольку мы там купили, конечно, мы там купили и все технологии, всех поставщиков. Все было, ну, чтобы не нарушить сначала ничего. Потом мы начали потихонечку улучшения. И здесь всегда помогают, в том числе, и поставщики сырья, которые предлагают новые идеи.

УСКОВА: Леша, а вы дешевле, чем итальянцы или голландцы?

БАКЛАН: Краска? Самая дешевая, никто дешевле нас не может сделать.

УСКОВА: Тогда почему сейчас не придти в Европу? Вот у людей кризис, они реально экономят страшно просто, просто все. Почему сейчас не зайти в Европу?

БАКЛАН: Вот я хотел сказать о протекции государства как раз. Что происходит в Болгарии? Когда их начали принимать в Европу, Европа выделила им какие-то определенные деньги, чтобы они справились с основными проблемами. Производительность труда и соответствие требованиям. Есть такое требование JMP, которое у нас в России пока работает только у фармацевтов, по-моему, насколько я знаю. 
Но в Европе это работает и для косметических предприятий. И чтобы, например, болгарские производители смогли выполнять все стандарты европейские, создали для них фонды. И тогда болгарский завод, он обращается в фонд и говорит: «Я хочу повысить производительность труда, экологию, все сделать в соответствии с европейскими требованиями и так далее, и так далее, снизить потребление электроэнергии». И дает туда проект. Фонд принимает решение, и, скажем, 70% выделяет от всего проекта денег, получают болгарские производители. В Польше то же самое. Поскольку, когда они вступали в Европу, Европа их хочет подтянуть, в том числе и по производительности труда, по уровню выбросов вредных и так далее, и так далее. И, конечно, в этом плане им можно только позавидовать, потому что у нас...

УСКОВА: А если вы сейчас зайдете в Европу как продавец краски?

БАКЛАН: Мы не можем туда зайти. Я же вам говорю, что у нас себестоимость... Вот видите как, мы идем в Европу, Европа говорит: «Хорошо, давай, но у тебя есть JMP?» Я говорю: «Нет».

УСКОВА: А, и они навешивают тут же это самое. Понятно.

БАКЛАН: Я могу его сделать. Но второе, что существует – европейский рынок, он очень насыщен. И то, что если вы говорите, они гонятся за ценой... Все, это уже занимают болгары. И теперь болгары, они переориентировались с России, когда все заводы болгарские работали на Россию условно, теперь они продают в Голландию, в Англию, в Австралию, во Францию. Они быстренько переориентировались, и государство им помогло. Потому что там есть государственный торговый баланс, им нужно экспорт-импорт.

УСКОВА: А для вас вступление в ВТО это плюс или минус?

БАКЛАН: Ну, вот то, что я вам сказал, наверное, какой-то минус. Почему? Потому что сегодня существует какая-то заградительная пошлина, она примерно равна 15%. Скажем, в среднем там...

ЧЕРНОГОРОВ: Все-таки есть она?

БАКЛАН: Пошлина? Конечно, есть, на ввозимую косметику сюда. В том числе и поэтому многие предприятия, великие компании, они открывают здесь производства и контрактные, и открывают собственные производства. В течение, по-моему, четырех или пяти лет эта пошлина снизится до 6%.

УСКОВА: Ну, понятно, и все, и рынок просто провиснет.

БАКЛАН: Да. По нашей границе стоят такие государства как Польша, Болгария достаточно близко, в которых государство, европейские фонды...

ЧЕРНОГОРОВ: Получается, ваша отрасль – очередная отрасль, которой, собственно, ВТО не нужно? Потому что мы просто собираем такую коллекцию...

УСКОВА: Мы пока не нашли, кому нужно. Вот мы...

ЧЕРНОГОРОВ: Уже 80 программ провели.

БАКЛАН: Ну, там есть какие-то положительные вещи. Конечно, сырье немножко снизится тоже, потому что сырье завозится, оно тоже облагается какими-то пошлинами. Еще раз я говорю, что почти 80% завозится сырья. И тут, может быть, тоже есть что-то положительное. Снизится стоимость сырья, может быть, какой-то упаковки, которая закупается там и так далее.

УСКОВА: Скажите, а вот у вас там во время вашей 20-летней истории несколько раз звучала тема экологичности. Вас как бы, я так понимаю, интригует тема о том, чтобы сделать что-нибудь очень экологичное, чем люди будут мыться, чиститься и так далее.

ЧЕРНОГОРОВ: Это внутренняя потребность или маркетинговый ход?

УСКОВА: Это ваше ощущение или вы считаете, что это действительно следующая маркетинговая победа будет?

БАКЛАН: Ну, это вот то, что вы говорили, когда впадаешь в застой, нужны какие-то новые направления, новые движения. Без этого тоже нельзя. Люди ожидают все время, потребители ожидают что-то новое. И мы, конечно, следим за какими-то тенденциями, которые происходят в Европе, в мире.

УСКОВА: А какие тенденции происходят?

БАКЛАН: Ну, тенденции такие – опять безопасность. Самое главное слово – безопасность. Поскольку лечение обходится дорого, все хотят очень безопасный продукт, все хотят качественные продукты питания, безопасную косметику и так далее, и так далее. Просто будет происходить, с моей точки зрения, постепенная какая-то замена, скажем, чисто химических каких-то ингредиентов на более безопасные – растительного происхождения. Снижение там какой-то соли, может быть, каких-то отдушек, красителей, вот эта тенденция ближе к натуральному. Меньше вредных веществ.

УСКОВА: Будете разводить бедных девушек?

БАКЛАН: Ну, и сейчас, как я говорил, поскольку мы продаем все-таки в Европу, нас все время проверяют на сырье, на поставщиков сырья европейские всякие эти проверяльщики.

ЧЕРНОГОРОВ: Смотрите, вы каждый год вкладываете несколько миллионов долларов в рекламу вашего бренда, создается некоторая уже стоимость бренда. Кстати, вы как-то оценивали ее?

БАКЛАН: Нет.

ЧЕРНОГОРОВ: Ну, в любом случае, она, очевидно, есть, устоявшаяся рыночная ниша, по крайней мере, по мылу это точно. Как вы боретесь с подделками, с какими-то заводами подпольными, которые за ваш счет проезжаются.

БАКЛАН: Никто не подделывает.

УСКОВА: Почему?

БАКЛАН: Один раз в жизни видел подделку на нашу продукцию, шампунь «Красная линия», сделанный в Китае, который продавался в Таджикистане. Просто наш дистрибутор из Таджикистана привез эту корявую бутылку. Ну, она очень похожа, но, конечно, не то.

ЧЕРНОГОРОВ: А почему вот подделывают, допустим, западные бренды...

БАКЛАН: Оборот не тот, у нас не тот оборот.

ЧЕРНОГОРОВ: Стоят-то они, в принципе, столько же.

БАКЛАН: Ну, подделывать шампунь некоего лидера выгодно, потому что они дорогие, во-первых, и есть оборот, есть спрос на них. Мы не так много продаем, чтобы там, знаете... Это как говорят, какой смысл подделывать какую-то редкую марку коньяка, лучше подделывать то, что оборотное такое.

УСКОВА: Скажите, а люксовые ниши вас интересуют?

БАКЛАН: Ну, конечно интересуют.

ЧЕРНОГОРОВ: А вы там играете?

БАКЛАН: Нет, нет. Как туда пробраться?

УСКОВА: А что, объявил люксом и пробрался. Чего там такого?

ЧЕРНОГОРОВ: Сейчас же, например, у нас был производитель очень дорогой косметики люксовой, эксклюзивной. Парфюмерии, извините, не косметики, а парфюмерии. Очередь стоит некоторая. Потому что люди хотят чего-то русского, эксклюзивного, есть какой-то в этом флер.

БАКЛАН: Видите, это опять какая-то ниша. Люди чего-то хотят нового, эксклюзивного, подобранного для себя. Может быть, да. Но мы туда пока не идем. Мы себя оцениваем как... У нас стратегия – товары доступные. Потому что каналы сбыта такие, что они не воспринимают.

УСКОВА: А, зависит от сети.

БАКЛАН: Да, от сети. Надо ее создавать, снова надо ее создавать. А она уже как-то сложилась, и туда проникнуть достаточно сложно. Например, мы сейчас, поскольку рынок стал достаточно тяжелый и плотный, приняли решение выпускать детскую косметику, ну, покупать лицензии на производство. И купили две лицензии «Hello Kitty», которая позиционируется выше, и «Winx», которые чуть пониже. «Winx» шикарно продается, потому что ценовое позиционирование, все сходится. «Hello Kitty» – тяжеловато. Вот чуть-чуть дороже, качество, безусловно, там лучше, безусловно, делаем лучше качество, лучше упаковка и так далее, очень трудно продать. Потому что надо идти в сети, которые продают парфюмерию, поскольку на Западе «Hello Kitty» продается в основном там, где продаются духи. У нас нет пока туда дороги. Ищем.

ЧЕРНОГОРОВ: Ваша дистрибуция это магазины в основном, да? Супермаркеты?

БАКЛАН: Обычные супермаркеты, где средний и низкий ценовой сегмент.

УСКОВА: А вот раньше, давным-давно, когда я была маленькая, были такие будузанчики в виде корабликов, утят и прочего, всего прочего. Почему сейчас как бы эту тему закрыли? Это было настолько прикольно, было прикольно сидеть в ванной...

БАКЛАН: Вы знаете, много закрыли, к сожалению, много закрыли. Как закрыли производства этого изделия номер два, так же и упаковки. У нас слабо развито вот это упаковочное производство.

УСКОВА: Мы не можем, в чем дело? Купить этот штамповочный станок, и все. Это что, такая проблема?

БАКЛАН: Кто-то этим должен заняться. Я вам больше скажу, у нас в стране зубные щетки не производятся, например.

ЧЕРНОГОРОВ: Ну, они в Китае, наверное, производятся.

БАКЛАН: Вот-вот, вопрос с упаковкой. Так же и многие производители детской косметики просто везут упаковку из Китая. А это логистически...

УСКОВА: А, это опять геморрой, связанный...

ЧЕРНОГОРОВ: А по поводу расположения производства. Смотрите, у вас до сих пор в Одинцово... Опять-таки, возвращаясь к теме этого завода, не дает покоя он нам. Не было идей все-таки этот завод продать и расположить производство где-то в более затратно эффективном регионе?

БАКЛАН: Мы даже это начали делать.

УСКОВА: Не ты один такой умный.

БАКЛАН: Да, да, да. Я могу вам сказать, что в 2007 году мы договорились со «Сбербанком» о таком проекте, с тем, чтобы, даже не то, что высвободить деньги. Потому что перед кризисом 2008 года, конечно, стоимость оценочная земли в Одинцово стала высокая, а наш бизнес, вот в нашем ценовом сегменте рентабельность не очень высокая, и сидеть, условно, на больших деньгах, это почти 5 гектаров земли, конечно, было глупо просто. И второе, даже не это главное, а главное то, что здание... Нам стало трудно проходить некоторые виды сертификация. Потому что, например, в основном здании производственном очень высокий потолок. Они говорят: «Вы должны снизить». Но его надо перестраивать.

Поэтому приняли такое решение: в городе Гагарин Смоленской области, почти на границе с Московской областью, купили 8 гектаров земли, договорились обо всех коммуникациях, все оплатили. Получили все коммуникации – газ, электричество и так далее, и так далее. Ну и тут грянул кризис. Что такое кризис? Поскольку сам проект должен был примерно по моим подсчетам стоить 35-40 миллионов долларов, мы сами его не могли вытягивать, мы не могли высвободить столько средств, ну, где их взять. Поэтому договорились со «Сбербанком», началось поэтапное финансирование этого проекта. 
И в 2008 году, когда грянул этот кризис финансовый, «Сбербанк» сказал: «До свидания, прекращайте». Все это так и стоит. Что мы сделали? Мы построили первый корпус, мы сначала хотели вынести более энергоемкое...

УСКОВА: «Сберу» стыдно вообще-то, чего уж там.

БАКЛАН: Нет-нет, дело не в этом. Они просто сказали: «Ребята, вы не потянете». Они же тоже нашу экономику видят, потому что мы заемщики. Это основной банк, с которым мы работаем, фактически единственный, с которым мы работаем. У нас с ними очень хорошие... К ним нет претензий, они совершенно справедливо сказали. Поскольку в тот момент даже не проблема была денег, а проблема в том, что процентная ставка выросла до 20%. Если под 10% как-то можно было справляться, по крайней мере, проценты и погашение устраивать из собственной прибыли, то 20% – это уже никуда не годилось, со всеми там комиссиями было... И до сих пор они пока нам не рекомендуют, они говорят: «Немножечко еще подождите, и мы, может быть, продолжим».

ЧЕРНОГОРОВ: Но та собственность у вас теперь есть?

БАКЛАН: Есть. Там стоит первый построенный корпус, в котором мы хотели начать производство упаковки, в том числе и кораблики.

УСКОВА: Да, просто по корабликам я скучаю.

ЧЕРНОГОРОВ: А вас пытались купить?

БАКЛАН: Нет.

УСКОВА: Но вы, наверное, просто не пытались продаваться?

ЧЕРНОГОРОВ: Это второй вопрос, да.

БАКЛАН: Да нет.

УСКОВА: Это же встречные процессы.

БАКЛАН: Я, по-моему, говорил в начале, что я очень люблю свою работу, я с удовольствием на нее хожу, и чего я должен ее продавать? Пока мне это не нужно.

ЧЕРНОГОРОВ: Ну, а какую-то долю? Может быть, там привлечение внешних инвесторов?

БАКЛАН: Нет, ну, я всегда... Поскольку надо понять, что все продается и все покупается, мы все взрослые люди, ну... Просто были какие-то обращения, я называл какую-то цену, они говорили: «Нет». Ну, до свидания, нет – нет.

УСКОВА: Короткий разговор такой.

ЧЕРНОГОРОВ: У вас, опять-таки, публичный бренд, известная многим история. По поводу выхода на открытие рынки, привлечение...

УСКОВА: IPO.

БАКЛАН: Я думаю, что мы все-таки больше себя позиционируем как частное предприятие. Сейчас уже в компании работает мой сын, и это становится уже семейным. Надеюсь, второй сын, когда закончит учебу, придет.

ЧЕРНОГОРОВ: Вам важнее контроль?

БАКЛАН: Пока не хочется заморачиваться. Я не вижу...

УСКОВА: Важнее покой, важнее покой.

БАКЛАН: Нет-нет, не покой. Я не вижу пока цели. Вы знаете, для этого тоже нужна цель, ты должен понять, для чего ты это делаешь, для чего ты выходишь на этот рынок.

УСКОВА: Ну, вот эти 35 миллионов долларов собрать, которые «Сбер» не дает.

БАКЛАН: У нас единственное предприятие, которое вышло, косметическое, которое, по-моему, это сделало – это концерн «Калина». С совершенно определенной целью. Вот мы сейчас видим, что владельцем является компания «Unilever» этой «Калины». Когда есть такая цель привести компанию в какой-то порядок, удобный для продажи и очень понятной и прозрачной, где прозрачная бухгалтерия – эта цель понятна. Если ты не хочешь продавать, то зачем выходить на это IPO? В нормальной ситуации, когда не трясет эту экономику, то кредиты, в общем, даже «Сбербанка», они вполне, в рублях они нормальные.

ЧЕРНОГОРОВ: Какой у вас сейчас прогноз по поводу этой экономики?

БАКЛАН: Ну, сложно становится вообще с экономикой, даже больше с нашей, с косметической, поскольку, как я говорил, горизонты все-таки короткие. Из-за того что мы привыкли, что завтра может случиться какой-то кризис, процент поднимется, скажут «больше не дадим денег», и так далее...

УСКОВА: Да, на коротких схемах все работают, да.

БАКЛАН: Да. И вот это, конечно, сужает. Поэтому прогноз... Очень хотелось бы, чтобы могли бы подальше немножко смотреть. Пока, к сожалению, не получается. Прогноз, вот я вам тоже сказал – нас окружают страны, мы вступаем в ВТО, там идет полная протекция государственная и помощь фондов абсолютно безвозмездная. Это никакие не кредиты, деньги никогда не надо возвращать. Просто дают, и повышай производительность труда, покупай новое оборудование, делай более экологичным.

ЧЕРНОГОРОВ: А говорят, что у нас пилят.

УСКОВА: Почему ты думаешь, что они пилят?

БАКЛАН: Нет, нет, нет, нет, не пилят. Ну, может, и пилят, я не знаю, это уж такое дело, это вопрос...

ЧЕРНОГОРОВ: Если дают денег и не спрашивают обратно?

УСКОВА: Ну да, в общем-то, да.

БАКЛАН: Ну, про это ничего не знаю. Я могу сказать, что вот есть маленькое предприятие, вообще ни одного случая я не помню, чтобы где-то там что-то кто-то требовал.
УСКОВА: Леша, а вот у вас сын пошел работать. Вы его туда засунули и сказали: «Сынок, семейное предприятие, и никаких дискотек»? Или он сознательно пошел на работу?

БАКЛАН: Ну и сознательно, наверное, и несознательно. Поскольку... Ну, вообще второе, что хорошее у меня есть в жизни это, конечно, семья.

УСКОВА: А вы – домостроец?

БАКЛАН: Да, я такой очень человек домашний, очень люблю свою жену и детей. Сын закончил школу, два года учился в Швейцарии, потом три года в Манчестере в университете. И когда он вернулся после университета, он просто начал тыкаться, я ему сказал: «Иди лучше куда-нибудь... Лучше всего вообще останься в Англии. Наберись опыта, потом возвращайся». Второе – нет работы. Вот сразу ее нет, потому что это тоже как раз был 2008 год, и там были какие-то трудности с работой, потому что были увольнения.

УСКОВА: А, там нет работы.

БАКЛАН: Там не было, на тот момент не было. Сейчас там появляется работа. Приехал сюда, здесь подал резюме во всякие банки. Его взяли в одном только месте, что-то связанное с недвижимостью. Я сказал: «Нет, нет, нет, туда не надо, не ходи». Ну и, в общем, так он и остался у меня. Ну, надо сказать, что когда у него была возможность, он как бы в каникулы между этим приходил на работу, интересовался, всегда даже работал. Дочь закончила тоже школу в Англии, университет Сент-Мартин по дизайну. Вот ей удалось устроиться, она сейчас в Лондоне работает дизайнером.

УСКОВА: А почему вы хотите, чтобы дети работали там, а не здесь?

БАКЛАН: Пусть посмотрят, потому что... Знаете, они совсем другие становятся. Когда они там учатся, потом приезжают – уже другие.

ЧЕРНОГОРОВ: Вам нравится, какими они становятся?

БАКЛАН: Абсолютно, абсолютно.

УСКОВА: А в чем тогда, расскажите, что нравится?

БАКЛАН: Они немножко по-другому смотрят на жизнь, они вот стали не очень меркантильные. Для них мода – это не какие-то высокие марки, а, например, то, что им нравится, то, что им удобно. У них обо всем есть свое суждение, они абсолютно самостоятельные.

УСКОВА: Менее провинциальные?

БАКЛАН: Они выживаемы абсолютно. Им не надо говорить, что купить, как кушать, они вообще все умеют делать сами, потому что они живут в общежитии три года в университете, до этого в кампусе в школе живут, и они становятся абсолютно самостоятельными.

ЧЕРНОГОРОВ: Ну, на самом деле...

БАКЛАН: Надеюсь, что поработает, может быть, останется там. Я буду рад. Потому что дети сами должны выбрать свою жизнь. Придет – будет здорово.

УСКОВА: К сожалению, у нас программа подходит к концу.

ЧЕРНОГОРОВ: На самом деле мы очень рады, что мы заканчиваем, в общем-то, тем, с чего начинали, что вы очень счастливый человек.

УСКОВА: Леша, просто сформулируйте несколько напутствий. У нас очень много молодых бизнесменов слушает нашу программу, и пишет нам и так далее. Дайте какое-то напутствие людям, которые сейчас находятся как вы в 1993 году.

ЧЕРНОГОРОВ: Как стать счастливым.

УСКОВА: Как стать счастливым, и чтобы через 20 лет вот так сидеть и спокойно рассказывать про все это. И не завидовать главное. Зависть – тяжелое чувство.

БАКЛАН: Как стать счастливым завтра – я не знаю. Но у меня всегда была такая особенность, я всем рассказываю это, не стесняясь. Надо мной сначала смеялись, ну, лет 15 назад. Я всегда говорил: думай сегодня о своей старости, о пенсии. Кем ты станешь, каким ты подойдешь к концу жизни. Вот это очень важный такой посыл. Вот честно говорю, я сейчас думаю: а чего я думал, почему я об этом думал? Ну, правда, всегда думал и что-то пытался создать такое вот. Создать какой-то бизнес, посадить виноград, вырастить и сделать свое вино, обеспечить образование детям и так далее. Это были ценности, параллельные с бизнесом, абсолютно параллельные.

Поэтому могу посоветовать молодым людям: ставьте длинные цели, пожалуйста, думайте подлиннее. В чем мы все время проигрываем? Я один раз спросил у одного иностранного человека важного, я ему сказал: «Вот чем мы отличаемся?» Он говорит: «Вы близко думаете». Поэтому молодежи хочу сказать: ребята, думайте, загадывайте, не ставьте коротких целей. Как можно, горизонт удлиняйте.

ЧЕРНОГОРОВ: Хорошо, спасибо большое. У нас в гостях был Алексей Баклан, президент компании «Красная линия». Очень интересный диалог. А с нашими слушателями мы продолжим через неделю в 20 часов на «Финам FM». Это был «Бизнес без посредников».

УСКОВА: До свидания.

БАКЛАН: Спасибо всем слушателям. До свидания.

Источник:http://finam.fm/archive-view/5644/